Яна Вервеина — командир взвода узла связи. Девушке всего 25 лет, она служит в ВДВ, а в её подчинении — десятки солдат. Яна признаётся, что иногда бывает сложно командовать из-за того, что её не воспринимают как офицера. О том, какие ещё сложности приходится преодолевать женщине в армии, она рассказала в эксклюзивном интервью RT.
— Вы кадровая военнослужащая. Для женщины такой выбор достаточно редкий. Почему вы его сделали?
— Я из семьи потомственных военных. Мой отец, дядя и дедушка были кадровыми офицерами. С детства я с папой ездила в его часть в Мурманской области, видела, как он работает. Мы даже ездили иногда к подводным лодкам. Мне это всё нравилось. У него был хороший коллектив. Иногда со мной даже другие военнослужащие общались.
Кроме того, я была активным, задиристым ребёнком, очень много занималась спортом. Даже могла во дворе подраться с мальчишками. Во мне всегда были определённые лидерские качества, которые я решила направить в военное дело. В 2018 году я поступила в Рязанское гвардейское высшее воздушно-десантное училище и окончила его в 2023 году. По распределению я попала в Кострому, в 331-й полк 98-й дивизии. По настоящее время являюсь командиром взвода узла связи пункта управления.
— Вы ещё совсем молоды, а уже командир взвода. Тяжело это даётся?
— Да, иногда. Когда у тебя есть подчинённый личный состав, ты должен быть не только командиром, но и порой психологом. Когда я только-только пришла в полк, была командиром взвода солдат срочной службы. У меня было около 30 человек. Также я была ещё командиром роты — там уже было около 120 человек.
Все абсолютно разные, и к каждому нужен подход. Есть мальчишки, которые могут подчиниться, ты им скажешь — они пойдут сделают молча. Есть такие, которые скажут: да вы что, я ничего делать не буду. Были и такие, которые воспринимали меня как девушку, а не как офицера, поэтому иногда приходилось показывать саму себя, свой истинный строгий характер. Но я человек настойчивый и тоже слабину не давала. Приходилось и на марш-броски их закидывать, и где-то чего-то лишать. Стараюсь при этом грань не переходить, а то можно переборщить и натворить дел.
— Свой первый прыжок с парашютом помните?
— Смутно. Это эйфория, я бы сказала, такая смесь адреналина с чем-то сладким, как будто сахарочком посыпали. Сложно. Пелена перед глазами. В особенности мой первый прыжок — я его совершила на курсе молодого бойца. С высоты видела свой родной город — а я два месяца там не была. Слёзы, я помню, были.
Второй прыжок — это просто непонятно, как и что происходит.
А вот третий был самый страшный. Это был прыжок с Ил-76. Там очень много людей, маленький интервал отделения и довольно опасно. Как сейчас помню, сидела тогда на площадке, сама себя успокаивала: так, всё, не боимся. Все прыгают, и я прыгну. Сидишь в самолёте, все смотрят друг на друга испуганными глазами. И в этот момент думаешь: лучше бы я дома сидела.
Сейчас мне нравится, уже привыкла.
— У вас есть медали — расскажите, за что их получили.
— Первая награда — это медаль ЦСКА. Она была получена в 2022 году, когда я была ещё курсантом. Я находилась в сборной по лёгкой атлетике в ЦСКА, участвовала в трёх Международных курсантских играх в Санкт-Петербурге. Выступала на таких дистанциях, как 400 м, 200 м и эстафета 4 × 400. И в двух дисциплинах я взяла первое место.
Для меня эта медаль очень много значит. Есть такое выражение, что определённые вещи в жизни человека зарабатываются потом и кровью. У меня за два месяца до соревнований были большие проблемы со здоровьем. Было тяжко морально, потому что сил, мотивации было мало, хотя подготовка шла очень долго. Но пришлось себя взять в руки — и получилось. А вторая награда — это медаль Георгия Жукова. Она была получена за то, что мы в районе СВО организовывали связь в интересах полка.
«Нужна выдержка»
— Судя по всему, вы человек достаточно жёсткий и малоэмоциональный. Что для вас стало самым сложным на фронте?
— По-женски — это переживания за друзей и близких, которые выполняли задачи. У меня погиб один близкий друг 4 ноября, в День народного единства. И я не люблю этот праздник теперь, потому что друга вспоминаешь каждый раз. Но его близких видеть ещё тяжелее, чем справляться с собственными переживаниями.
Что касается моей жёсткости… Знаете, это, наверное, такая защита психики, особенно в экстремальных условиях. Да, на данный момент я не нахожусь в зоне проведения СВО. Но и в пункте постоянной дислокации тоже нужна выдержка. Раньше в армию брали людей с определённым характером, складом личности, в том числе для воздушно-десантных войск, спецназа. Потому что не каждый человек это всё может выдержать.
Мне тяжело, когда некоторые мамы обрывают горячую линию, задают неловкие вопросы, на которые в данный момент чисто физически нет ответа. Сложно бывает.
— Неловкие — это какие?
— Ну, например: «Здравствуйте, мой сын не выходит на связь, подскажите, как у него дела». А информации актуальной просто не может быть по ряду причин.
— Какой для вас самый яркий момент, связанный с СВО?
— Если в негативном, критическом ключе, то их нет. На удивление, есть юморные. У нас на фронте была собака, очень худая, тонкая. Как оказалось, она была беременной. И в одну из ночей начала прибиваться к нам в блиндаж. Моя соседка была в отпуске в тот момент. Собака прибежала, я ей открыла дверь, и она начала по всему блиндажу метаться. Я не поняла, что происходит. А потом увидела маленького щенка. В итоге всю ночь наша собака рожала. Для меня это был самый критический момент, если честно. Здесь эмоций было через край.
— По моим ощущениям, ВДВ всегда вызывали у людей отдельное восхищение. Такая народная любовь. Вы её чувствуете?
— Почёт есть: от нас же храбростью пахнет. Наш род войск — самый мобильный, поэтому мы всегда идём впереди вместе со спецназом. Есть, конечно, много стереотипов о нас — как хороших, так и плохих. Но уважение присутствует даже в самых обычных житейских мелочах. Например, могут в очереди уступить место. Или просто подойти на улице, поговорить по душам: спросить, как дела, как служба, пожелать удачи.
— Вы гордитесь собой?
— Да. Много критики, конечно, у меня к самой себе бывает. Но это из-за того, что я слишком много сама от себя требую. Но во многих ситуациях я себя заставляю делать то, что не сделал бы другой человек. И на данном этапе у меня уже сформировались принципы, которые я никому не дам сломать. Например, никогда не откажу в помощи даже тому, кто сделал мне или моей семье очень плохо. Я не собираюсь опускаться до уровня людей, которые могут позволить этой темноте в свою душу залечь. Стараюсь не обсуждать кого-либо за спиной. Остальное — посмотрим. Время всё равно покажет.